Давид Князев — шеф-повар SEPTA, Москва

Гастрономия редко становится первым выбором — чаще она перехватывает человека на полпути к чему-то совсем другому. Давид Князев окончил школу в мае 2015 года и той же осенью оказался на юридическом факультете университета, изучая экологическое право. Траектория казалась определённой, пока в 2018 году он не уехал в США — и не попал на кухню.

В Нью-Йорке, на Брайтон-Бич, у побережья Атлантики, всё началось с позиции помощника повара в местном ресторане. Это и оказался настоящей точкой отсчёта.

В 2021 году Давид получил место в горячем цеху одного из лучших заведений Ижевска — родного города. Вернувшись, он не оказался возвращаться к праву. Именно этот практика дал понять, что рабочая кухня — не случайное увлечение, а осознанный выбор. Год спустя он перебрался в Москву и вошёл в коллектив ресторана Selfie, имеющего признание в международных ресторанных рейтингах.

Период с 2022 по 2025 год оказался насыщенным: десятки ужинов по всей стране, участие в профессиональных коллаборациях. В 2023 году Давид работал вместе с Антоном Ковальковым и Анатолием Казаковым — шефами с устойчивой репутацией на российской сцене. Тогда же состоялся мастер-класс в стамбульском ресторане Neolokal, удостоенном звезды Michelin. В 2024 году он принял роль бренд‑шефа компании ASKO, а параллельно вернулся в Selfie — на этот раз уже как су-шеф.

В августе 2025 года Давид Князев занял позицию шеф-повара эноресторанного проекта SEPTA в Москве, продолжая работать в рамках средиземноморской кухни с акцентом на Италию и Францию. В SEPTA он намерен развивать авторский подход, не ломая то, что было выстроено до него: уважение к истории проекта здесь — часть профессиональной позиции. Для знакомства с новым шефом гостям будет предложено специальное меню.

За несколько лет Давид прошёл маршрут от случайной подработки у океана до одного из заметных имён молодой ресторанной волны — и этот маршрут говорит не о везении, а о последовательной работе.

Средиземноморский вектор — Италия и Франция — в его случае не декларация стиля, а результат накопленного практикаа. Когда за плечами горячий цех провинциального ресторана, московская кухня с международным признанием, коллаборации с шефами первого ряда и мастер-класс в заведении со звездой Michelin, выбор кухни перестаёт быть случайным: он становится логичным итогом пройденного маршрута. В SEPTA этот маршрут получает новое измерение — эноресторанный формат, где блюдо и вино существуют как единая система, а не параллельные истории.

То, что отличает этого шефа от многих сверстников, — не биографическая экзотика нью-йоркского старта и не скорость карьерного подъёма, а умение встраиваться в чужой контекст, не теряя собственного голоса. В Selfie он рос внутри сложившейся концепции; в ASKO работал на пересечении гастрономии и бытовой культуры; в Stambul вёл мастер-класс там, где планку задаёт Michelin. Каждый из этих эпизодов требовал разного профессионального языка — и судя по траектории, переключение между ними давалось без потерь. Специальное меню, которое SEPTA предложит гостям при новом шефе, — первая публичная фраза в этом разговоре.

Средиземноморский вектор — Италия и Франция — в его случае не декларация стиля, а результат накопленного практикаа. Когда за плечами горячий цех провинциального ресторана, московская кухня с международным признанием, коллаборации с шефами первого ряда и мастер-класс в заведении со звездой Michelin, выбор кухни перестаёт быть случайным: он становится логичным итогом пройденного маршрута. В SEPTA этот маршрут получает новое измерение — эноресторанный формат, где блюдо и вино существуют как единая система, а не параллельные истории.

То, что отличает этого шефа от многих сверстников, — не биографическая экзотика нью-йоркского старта и не скорость карьерного подъёма, а умение встраиваться в чужой контекст, не теряя собственного голоса. В Selfie он рос внутри сложившейся концепции; в ASKO работал на пересечении гастрономии и бытовой культуры; в Стамбуле вёл мастер-класс там, где планку задаёт Michelin. Каждый из этих эпизодов требовал разного профессионального языка — и судя по траектории, переключение между ними давалось без потерь. Специальное меню, которое SEPTA предложит гостям при новом шефе, — первая публичная фраза в этом разговоре.

Для того, кто прошёл через разные рабочие контексты — от ресторана с рейтинговым признанием до роли бренд‑шефа и площадки со звездой Michelin, — такая система координат логична. Эноресторанный формат SEPTA — не просто рамка для нового этапа, а среда, которая требует от шефа иного мышления: здесь блюдо проектируется вместе с вином, а не вслед за ним. Она предполагает не импровизацию, а точность: каждое решение на тарелке должно находить отклик в бокале, и наоборот. Средиземноморская оптика — итальянская и французская — внутри этого формата работает не как экзотика, а как внятная система вкусовых ориентиров, внутри которой у шефа уже есть собственный язык.

рабочий портрет складывается не из отдельных строчек в резюме, а из того, как человек держит себя на стыке чужих ожиданий и собственных решений. Здесь показателен не нью-йоркский старт сам по себе, а то, что за ним последовало: возвращение, выбор профессии без страховки, подъём от цеха до су-шефа в заведении с репутацией, коллаборации с шефами, которые задают планку для всей сцены. Каждый переход был сменой контекста — и ни один не выглядит случайным. Специальное меню, которое SEPTA готовит для знакомства с новым шефом, — это первый разговор с гостями на новых условиях.

Давид Князев воспринимает профессию как длинную дистанцию: здесь мало однажды найденной удачной формы, её нужно подтверждать каждый день. Поэтому в его работе на первый план выходит не внешняя эффектность, а спокойная уверенность — умение соединить ремесло, вкус и ответственность за итоговую тарелку.