Bruno

Bruno на Неглинной — это то, что принято называть классическим мясным рестораном, но без привкуса банальности. Lucky Group выстроила здесь пространство, где всё подчинено одной идее: дать гостю правильный стейк, уверенный сервис и вечер, который не хочется заканчивать. За кухней стоят Том Халпин и Евгений Александров — оба прошли через Maya, оба умеют работать с мясом так, чтобы оно говорило само за себя. Центр притяжения — кастомный гриль-овен, где огонь и качественное сырьё встречаются без лишних посредников.

По мнению команды нашего ресторанного гида, Bruno — это место, которое не стыдно советовать, когда хочется понятного, дорогого и хорошо собранного мясного ужина в центре Москвы.

В основе меню — отрубы из разных точек мира: аргентинские, японские, российские. Рибай, тендерлойн, пиканья, портерхаус — каждый выдерживается в Dry Aged cabinet не меньше четырёх недель. Это не просто технология ради маркетинга: долгая выдержка меняет текстуру и концентрирует вкус так, что разница ощутима даже тем, кто не считает себя знатоком. Стейкхаус на Неглинной работает именно с этой разницей — между хорошим мясом и мясом, приготовленным правильно.

Бар в Bruno — самостоятельная история. Максим Горелик и Артём Токаревских собрали карту, вдохновлённую эстетикой двадцатых годов прошлого века: классика соседствует с авторскими интерпретациями. Pomme Julep строится на абсенте, Last Spritz — на домашней содовой с шалфеем, Porto Ronco получает глубину за счёт трюфельного дистиллята и какао-масла. Сухой мартини здесь подают в нескольких версиях по старым рецептам — это уже отдельный ритуал. Винную программу курируют Дмитрий Кипелкин и Мария Трыкова: в фокусе — красные вина из Бургундии, Бордо и производителей Нового Света.

Интерьер спроектировал британский дизайнер Джон Уилан. Внутри нет ничего случайного: пространство читается как цельное высказывание об эпохе раннего ар-деко — строгая геометрия, натуральная кожа потемневших оттенков, тяжёлые фактуры. Светильники и барные конструкции несут в себе что-то от центральноевропейского ремесла, тогда как архитектурные решения — двери, потолочные линии — тянутся скорее к итальянской сдержанности тридцатых. Открытая кухня из нержавеющей стали не спрятана, а намеренно вынесена в поле зрения: это точка напряжения, вокруг которой выстраивается весь зал с тёмными деревянными панелями. На стенах — абстрактные минималистичные фотографии Марианны Бернштейн, которые не отвлекают, а держат ритм.

Наши тайные гости поставили 8 из 10 за ужин — за цельность концепции, уверенную работу с мясом и ощущение, что каждый элемент вечера продуман, а не собран по остаточному принципу.